После 10-летнего перерыва армянская община Ливана вновь имеет в Правительстве общего инструктора Центрального совета. После длительной борьбы на эту должность назначена ливанская армянка, 43-летняя Ури Тер-Саркисян.

Тер-Саркисян в беседе с корреспондентом Новости Армении –NEWS.am рассказала о том, что после окончания армянской школы она поступила во Французский университет, где получила профессию юриста и стала адвокатом. «Как адвокат я никогда не работала. Была советником 4 армянских министров Ливана, после чего, сдав экзамены Правительства, стала правительственным должностным лицом первого ранга и назначена общим инструктором Центрального совета. Эту должность ранее занимал армянин, однако после его смерти вот уже 10 лет наших соотечественников на нее не назначали. И вот в результате борьбы армянской общины я назначена», – сказала Тер-Саркисян.

Данный Совет контролирует сотрудников всех министерств страны, чтобы никто не совершал незаконные шаги. Ури Тер-Саркисян подчеркнула, что она продолжает поддерживать связь с армянской общиной, в обязательном порядке принимает участие во всех национальных мероприятиях.

Отметим, что  в составе Правительства Ливана  2 министра-армянина – министр туризма Аветис Гиданян и министр по вопросам женщин Жан Огасабян.

Источник: News.am

Иран вернет 629-летний колокол, принадлежащий армянской церкви Святого Креста на острове Ахтамар в Ване, пишет Asbarez.

Колокол попал в Иран при неизвестных обстоятельствах. Он был выставлен в музее антропологии в северо-западном городе Урумия.

«Мы начали политику возвращения всех исторических памятников и артефактов из Ирана в страны происхождения в соответствии со всеми необходимыми юридическими процедурами», – сообщил вице-президент Исламского культурного наследия, Управления по вопросам ремесел и туризма Ирана Мирхади Каресеид-Романья. По его словам, эта политика направлена на то, чтобы продемонстрировать миру истинный характер Ирана как дружественной страны, которая уделяет приоритетное внимание добрососедским отношениям и уважению к человечеству и истории.

Источник: News.am

Сегодня, 15 августа 2017 года исполнилось два года с учреждения Информационного портала «Лусавор Аветис», Франция («ԼՈՒՍԱՒՈՐ ԱՒԵՏԻՍ»). Вести из Западной Армении.

«Лусавор Аветис» выходит на 7 языках – Армянский, западноармянский, английский, французский, русский, арабский и турецкий.

Первый выпуск состоялся 15 августа 2015 года.

Адрес сайта – www.lousavor-avedis.org 

Поздравляем «Лусавор Аветис».

Президент Иракского Курдистана Масуд Барзани, выступая перед исламскими учеными и проповедниками в Эрбиле, заявил, что «все этнические и религиозные компоненты курдского региона Ирака приняли решение провести референдум по независимости 25 сентября этого года, и этот план не может быть отложен или отменен». При этом Барзани напомнил, что призыв к независимости не является новым для Багдада: курды уже предупреждали иракское правительство, что, «в случае продолжения нарушений Конституции, Курдистан откажется от Ирака».

Вопрос в том, почем Эрбиль именно сейчас решил форсировать события? Складывается ощущение, что иракские курды, учитывая, что ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) терпит поражения, опасаются оказаться ненужными в дальнейшей борьбе с джихадистами и в более широком смысле — «террористами». Тем более что освобождение от исламистских боевиков стратегически важного города Мосула и изгнание из страны остатков бандитских формирований в принципе позволяет Багдаду приступить к восстановлению государства, проведению парламентских выборов, чтобы сформировать хотя бы коалиционное правительство с широким привлечением в него суннитов и курдов, возможно, и меньшинств.

Тут существуют важные нюансы. Утверждается, что Тегеран заинтересован в сохранении в Багдаде исключительно шиитского правительства, что позволяет ему контролировать так называемую шиитскую ось Тегеран — Багдад — Дамаск — Бейрут и замкнуть потом шиитскую дугу на Ближнем Востоке через активизацию деятельности шиитских общин Йемена, Бахрейна, Саудовской Аравии и других арабских стран. Тогда по этой логике создание независимого курдского государства на севере Ирака вроде бы разваливает иранские планы. Но вот и спецпредставитель президента США в международной коалиции против ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Бретт Макгерк заявил, что «не время проводить референдум о независимости Иракского Курдистана». По его мнению, необходимо сначала одержать окончательную победу над общим врагом в лице ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), в чем парадоксальным образом совпадают интересы США, Турции, Ирана, Сирии и Ирака.

Все понимают, что фактический раскол Ирака на три зоны — курдскую, шиитскую и суннитскую — произошедший после оккупации в 2003 году страны войсками США и их союзников, это одно. Совсем другое, когда раскол Ирака через такую процедуру, как референдум, станет прецедентом не только для Сирии, но и Турции и Ирана, где также проживают курды. В итоге для осуществления операции по реконструкции Ирака — если она значится в геополитической повестке Ближнего Востока важнейших внешних игроков — необходимы определенные условия, когда именно Ирак, а не Сирия, станет той самой осевой страной, вокруг которой все и начнет крутиться.

Остроту добавляет и тот факт, что референдум планируется провести на так называемых «спорных территориях», в том числе в богатом нефтью Киркуке, формально находящемся под контролем центрального правительства. Поэтому может случиться так, что объявленная «общей» победа Багдада и Эрбиля над ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) приведет к прямому военному конфликту между Багдадом и Эрбилем, точнее, между шиитами и курдами, а также новому обострению в отношениях между шиитами и суннитами. Это вынесет проблему спорных территорий в Ираке на уровень международных разбирательств с эффектом «цепной геополитической реакции». Не случайно Иракский Курдистан активизировал свою дипломатию на этих направлениях.

Президент Барзани уже провел ряд встреч с главами иностранных государств и другими официальными лицами. А премьер автономии Нечирван Барзани побывал в России, где принял участие в международном экономическом форуме, который проходил в Санкт-Петербурге 1 июня, и встретился с российским президентом Владимиром Путиным. В то же время глава МИД России Сергей Лавров, комментируя эти контакты, специально подчеркивал, что «центральным властям Ирака известно о взаимодействии России и Курдистана, такое сотрудничество не выходит за рамки Конституции».

Во время телефонного разговора государственный секретарь США Рекс Тиллерсон попросил Масуда Барзани отложить голосование, на что тот ответил отказом, заявив, что не видит лучшей альтернативы. В то же время Эрбиль решил отправить делегацию для переговоров в Багдад, чтобы найти разрешение длительным спорам. А курдская партия «Движение за перемены» («Горран») официально призвала руководство автономии отложить проведение референдума о независимости до тех пор, пока не появятся «правильные времена и условия». Но в целом дипломатические старания Иракского Курдистана вызвать обсуждение положения в Ираке и регионе в целом в контексте проведения референдума о самоопределении пока еще находятся лишь на уровне подготовки к старту: внешние игроки ждут дальнейшего развития событий в регионе.

Пока же отметим, что создание и строительство нового государства на Ближнем Востоке сопряжено со многими проблемами, связанными не только с вопросом о возможностях его международного признания или непризнания. Прежде всего, необходимо понимать, что речь идет о появлении в регионе еще одного не арабского государства через раздел считающегося арабским Ирака. Объективно союзниками курдов могли бы стать турки, но это сопряжено с рисками фрагментации самой Турции. Поэтому озвучивается и так называемый запасной сценарий, согласно которому референдум о независимости Иракского Курдистана на самом деле является элементом торга между Эрбилем и Багдадом с целью добиться формирования нового коалиционного правительства и выборов в парламент, которые должны состояться в сентябре, чтобы не допустить прихода к власти противников курдов.

При таком раскладе Анкара, вступая в противостояние с Ираном, еще способна выступить на стороне Эрбиля, потому что ей не выгодно, чтобы Киркук с его нефтеносными районами попал в руки проиранского Багдада. Отсюда и многоходовые комбинации, и закулисные интриги, и прочие политические игры в регионе, в результате которых кто-то может оказаться «разменной монетой», ведь речь идет не только о статусе Иракского Курдистана, но и о контроле над одним из самых богатых нефтью районов мира.

Источник: Regnum

После того как Грузию с официальным визитом посетил вице-президент США Майк Пенс для участия в военных учениях НАТО «Достойный партнер», прозвучали его заявления с антироссийской риторикой, а во время учений военная техника дефилировала вдоль границы с Южной Осетией, многие эксперты заговорили о новой американской политике на закавказском направлении. Официально она пока еще не декларирована, но в описаниях американских политологов ее контуры обозначаются следующим образом. США намерены активизировать действия по выдавливанию России из Закавказья, а через участие Армении в учениях НАТО в Грузии — начать формирование в регионе ориентированного на альянс и ЕС христианского грузино-армянского союза. Стал проводиться тезис о том, что «для Тбилиси и Еревана, а также для НАТО, укрепление отношений между Москвой и Анкарой с подключением Баку представляет угрозу». Далее:

«Европе, ориентируясь на собственные ценности, следует поддерживать близкие ей в культурном и цивилизационном плане Грузию и Армению, способствовать взаимодействию этих стран и развитию там демократии. Освобождение Еревана из российских объятий означало бы геополитическое поражение Москвы (и в некоторой степени Турции): оно могло бы открыть альтернативный транзитный путь для иранской (а, возможно, также иракской и курдской) нефти и газа. Одновременно появился бы инструмент давления на Турцию и Азербайджан. Им пришлось бы выбирать из двух вариантов: смириться с ситуацией и вести более мягкую политику в отношении Европы или обречь себя на полную зависимость от России».

Членство Армении в Евразийском экономическом союзе не мешает Вашингтону и Еревану подписывать торговые и инвестиционные соглашения, как и членство Армении в ОДКБ не является помехой для Еревана в сотрудничестве с НАТО. В то же время президент Азербайджана Ильхам Алиев продолжает надеяться, что с приходом нового американского президента Вашингтон станет налаживать диалог с Азербайджаном на базе прагматических интересов, например, в нефтяной и энергетической логистике. В этой связи утверждалось также, что следует ожидать и роста активности со стороны США в вопросе нагорно-карабахского урегулирования, перехода американцев в Минской группе ОБСЕ на ведущие позиции. Как заявил аналитик Атлантического Совета, бывший американский посол Джон Хербст в интервью «Голосу Америки», «проблема Нагорного Карабаха еще не попала в поле зрения управленческого аппарата Дональда Трампа, однако это может случиться в любую минуту».

В промежутке в подвешенном состоянии тем временем оказалась формула, озвученная министром иностранных дел Армении Эдвардом Налбандяном: на данный момент никаких конкретных договоренностей о возможности встречи президентов Азербайджана и Армении нет. Согласованы только переговоры глав МИД двух стран в сентябре на полях Генассамблеи ООН в Нью-Йорке, на которых, как надо полагать, речь будет идти только об «обеспечении условий для продвижения переговорного процесса». Какие они, мало кто знает. Но в докладе организации International Crisis Group утверждается, что бои в зоне нагорно-карабахского конфликта «могут возобновиться в любой момент, а риск повышает отсутствие каких-либо каналов коммуникации между армянскими и азербайджанскими военными и прогресса в политических переговорах, равно как нежелание политиков принимать какие-либо решения, которые позволят установить стабильный мир».

В целом перспективы урегулирования конфликта зависят от выполнения трех условий: возвращения Степанакертом части районов, определения статуса Нагорного Карабаха и введения международных сил для контроля за претворением принятых решений в жизнь. К тому же, как считают европейские эксперты, для многих очевидно, что «армянам из Нагорного Карабаха жить в Азербайджане совершенно невозможно». Но все это было известно и раньше. Теперь американский сопредседатель Минской группы ОБСЕ Ричард Хогланд решил внести определенную ясность. Он заявил, что «в ближайшее время в зоне нагорно-карабахского конфликта необходимо в первую очередь отвести с линии соприкосновения и приграничной зоны снайперов, увеличить число наблюдателей и разместить спецоборудование».

По его же словам, «есть рамочный документ, но существуют и шаги, и этапы по его достижению, я надеюсь, что в ходе следующего саммита стороны выполнят солидную работу, и даже если не удастся достичь окончательного урегулирования, заявят об определенных шагах». Более того, «вокруг этой задачи США продолжают работать с Россией, несмотря на обострившиеся отношения двух стран». По факту — это те же самые условия, которые были прописаны после апрельской войны 2016 года в Венских и в Санкт-Петербургских соглашениях, именно они будут отрабатываться на предстоящей в сентябре в Нью-Йорке встрече министров иностранных дел Армении и Азербайджана. При этом есть основания предполагать, что заявление Хогланда было согласовано с Россией и Францией.

Следовательно, президент США Трамп пока что не преподнес ожидаемых от него геополитических сюрпризов в Закавказье, хотя никто не знает, что это означает: паузу перед серьезными событиями в регионе и стремление выиграть время или выход на известные сценарии урегулирования нагорно-карабахского конфликта.

Читайте ранее в этом сюжете: Нагорный Карабах: Посредники настаивают на том, от чего отказывается Баку

Источник: Regnum

На территории бывшего СССР больше не будет «цветных революций». Об  этом заявил глава МИД РФ  Сергей Лавров, отметив, что ни одна из них не сделали жизнь лучше, передает РИА Новости.

«Я надеюсь, что нет», — ответил Лавров на вопрос участницы форума «Территория смыслов» о том, стоит ли ждать очередной «цветной революции» на территории бывшего СССР.

«Потому что не было ни одного опыта так называемой цветной революции, которая бы сделала жизнь лучше. Не только в бывшего СССР странах, это и в других частях мира, где извне пытаются менять правительство и поддерживать оппозицию. Я думаю, что опыт последнего десятилетия, 15 лет, показывает, что это все больше начинают понимать и сами народы, которые становятся, я извиняюсь, подопытными в этих планах», — пояснил он.

При этом министр отметил, что от таких планов по-прежнему не отказываются: «Я уже говорил о том, как американское посольство в каждой стране пытается активнейшим образом влиять, прежде всего, на оппозицию. У американцев такая философия: даже если правительство они рассматривают легитимным и не имеют к нему особых претензий, нужно держать все время его в напряжении, показывая, что они работают и с оппозицией. Это в миниатюре теория управляемого хаоса – чем больше будет бурлить, тем удобнее им на этот бульон смотреть и приправлять его тем, что они считают нужным».

Источник: News.am

Москва должна начать диалог по урегулированию нагорно-карабахского конфликта в формате Россия — Азербайджан — Нагорный Карабах?

В Грузии на полигоне Вазиани продолжаются военные учения НАТО «Достойный партнер — 2017» (Noble Partner 2017) с участием Грузии, США, Великобритании, Германии, Турции, Словении, Армении и Украины. Они проводятся в Грузии не впервые, уже в третий раз. Но на сей раз, по оценке военных экспертов, отличаются своей определенной масштабностью и, конечно, направленностью. По этому поводу замминистра иностранных дел России Григорий Карасин в интервью газете «Известия» отмечал, что «сотрудничество Грузии с НАТО принимает такие формы, что фактически делает Тбилиси участником натовской политики сдерживания России». По его же словам, «печально, но в данном вопросе позиция нынешних грузинских властей ничем не отличается от позиции режима Саакашвили».

Впрочем, с Грузией более или менее все ясно. Потерпев поражение в войне с Россией в августе 2008 года, утратив контроль над Абхазией и Южной Осетией, она рассчитывает, оправданно или неоправданно — другой вопрос, на то, что тесное сотрудничество с НАТО позволит ей решить эту проблему. Логично было видеть в числе участников натовских учений в Грузии и Азербайджан. Во-первых, после потери Нагорного Карабаха он, как и Тбилиси, переживает геополитическую и психологическую травму утраты контроля над частью своей территории. Во-вторых, Грузия, по словам одного из бакинских экспертов, «является воротами в Турцию, посредством которых официальный Баку выводит свои углеводородные ресурсы — нефть и природный газ — на мировые рынки». До сих пор эта линия коммуникаций считалась и считается фактором формирования азербайджано-грузино-турецкого «сердечного согласия», ослабляющего влияние России в регионе. Так что с методологической точки зрения такой ход событий вроде бы предопределен.

Но в существующий контекст стали вплетаться «острые сюжеты», создающие в Закавказье новые геополитические реалии. Дело в том, Баку решил не принимать участия в учениях НАТО «Достойный партнер — 2017». Как уточняет в этой связи независимый вашингтонский эксперт, специализирующийся на освещении проблем безопасности в Центральной Азии, Джошуа Кучера, Азербайджана также не было на последних учениях НАТО в Румынии, хотя до этого он участвовал в подобных маневрах наряду с Арменией. Кроме того, представители Баку отсутствовали на учениях в Черном море под названием Sea Breeze, хотя ранее обещали заявиться туда. «Неясно, почему Азербайджан отказался от учений в Грузии и на Черном море, — отмечает Кучера. — Официальных объяснений не поступало. Ни министерство обороны, ни МИД страны не ответили на просьбу прокомментировать ситуацию».

Это при том, что Азербайджан продолжает сотрудничество с Североатлантическим альянсом. Как ни крути, но это определенные сигналы в сторону России, свидетельствующие, возможно, о намерениях изменить прежнюю тактику и стратегию действий в регионе. Если это действительно так, то необходимо выявить причины такой трансформации бакинской политики. Первый вывод, который напрашивается в этой связи, говорит о том, что Азербайджан стал максимально дистанцироваться от действий, которые могли бы раздражать Москву, имея в виду не только существующую геополитическую турбулентность в Закавказье, но и на Ближнем Востоке, а также — что нельзя исключать — новые вероятные сценарии в отношении урегулирования нагорно-карабахского конфликта. Условно такой тренд мы обозначаем как фактор победы в Баку «русской партии».

В иной ситуации оказывается Армения, член ОДКБ и одновременно участник военных учений НАТО в Грузии, которые, по словам Карасина, «принимают формы натовской политики сдерживания России». Кто может в Москве или в Ереване дать этому факту логическое объяснение? Конечно, если руководствоваться конспирологическими теориями, то имеет смысл говорить о том, что Армения, будучи членом ОДКБ, выполняет в НАТО роль «засланного казачка». Президент Армении Серж Саргсян как-то говорил следующее: «Без сомнения, ОДКБ и НАТО преследуют разные цели, но… наша практика показывает, что страна может найти пути для сотрудничества в разных форматах для обеспечения своей национальной безопасности». Однако, наш взгляд, все значительно сложнее, на что, кстати, обратили внимание и многие ереванские эксперты с учетом того, что Москва крайне негативно воспринимает учения альянса в Грузии.

Прежде всего попытаемся найти ответ на вопрос о реальных и потенциальных угрозах национальной безопасности Армении. Армянское издание Hetq после войны в Нагорном Карабахе в апреле 2016 года писало, что, «согласно военной доктрине, принятой Азербайджаном в 2010 году, Армения официально названа врагом этой страны». Есть заявление Турции о том, что «враг Азербайджана также и их враг, в этом смысле можно сказать, что Армения — враг Турции». Но в Грузии два «врага», Армения и Турция, на учениях НАТО отрабатывают действия по укреплению «совместной безопасности», которой «угрожает Россия». Та самая Россия, чьи пограничные силы и 102-я военная база, дислоцированные в Гюмри и Ереване, несут основную нагрузку по нейтрализации угроз для Армении с любого направления.

Может быть, сейчас Ереван решил в силу каких-то пока неизвестных причин пересмотреть систему своей безопасности, чтобы нейтрализовать некую «новую угрозу» с помощью активного флирта с НАТО и с намеком на дистанцирование от России, выходом из-под её «тени»? Но как это сочетать с тем, что создание объединенной российско-армянской военной группировки стало ныне политическим фактом? Как бы то ни было, происходящие события свидетельствуют о появлении новых реалий, в частности — новых элементов в архитектуре региональной безопасности. Как пишет в этой связи один из армянских экспертов, специфика ситуации в том, что «перестали армянские власти быть более сдержанными и благоразумными, не ограничили свое участие в происходящем процессе ролью наблюдателей, а стали его прямыми участниками». Хотя в «руководстве Армении достаточно лиц, прекрасно разбирающихся в географии региона». Следовательно, на обозначившемся треке можно говорить если не об окончательной победе в Армении так называемой «западной партии», то о ее серьезном укреплении.

Для России это повод провести тщательную диагностику. Если дипломатия Москвы на ереванском направлении потерпит провал, еще неизвестно, сможем ли мы компенсировать потери в неком альянсе с Азербайджаном. В то же время — снова и снова приходится повторять — все это перемещает в особую плоскость проблему урегулирования нагорно-карабахского конфликта, который необходимо выводить из сферы дипломатической юрисдикции Еревана. Россия должна установить прямые контакты с Нагорным Карабахом, начать диалог по урегулированию конфликта в формате Москва — Баку — Степанакерт. В свою очередь, Азербайджан должен быть готов к максимальным компромиссным уступкам. Только нестандартный подход способен нивелировать провалы на закавказском направлении. Пока же на военных учениях НАТО в Грузии огонь ведется только в сторону России.

Источник: Regnum

Курды, которые проживают в горном регионе, включающем в себя части Армении, Ирана, Ирака, Сирии и Турции, являются самой большой этнической группой в мире, не имеющей собственного государства. При этом представители этого народа предпринимали попытки изменить положение вещей с начала XX века, однако все их устремления были жестко подавлены. Тем не менее есть все основания, в частности для США, поддержать курдов, оказавших неоценимую помощь в поражении ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), в их государственных начинаниях, пишет бывший министр иностранных дел Израиля Шломо Бен-Ами в статье для The Strategist.

Дипломат отмечает, что, безусловно, создание «Большого Курдистана», включающего в себя все территории, на которых курды составляют большинство, по-прежнему невозможно. Если на этом пути и будут преодолены внутрикурдские разногласия, курды все равно столкнутся с большим числом геостратегических преград.

В частности, крайне мала вероятность независимости курдов в Турции, где основной организацией — представителем этой этническойгруппы является Рабочая партия Курдистана (РПК). Эта организация, выступая за светский национализм марксистского толка, как отмечает автор, на протяжении многих десятилетий вела борьбу с турецким правительством. При этом власти Турции всеми силами противодействуют созданию курдского государства на своей территории.

Стремление Эрдогана положить конец государственным устремлениям РПК настолько сильно, что он предпринимает все попытки, чтобы сирийские курды не смогли использовать для тех же целей свои победы над боевиками ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Глава Турции опасается, что успех курдов в Сирии станет вдохновением для их турецких собратьев, которые возобновят собственную борьбу за независимость на юго-востоке Турции. Именно этот страх и лежал в основе кампании Эрдогана по созданию буферной зоны по турецкой границе, простирающейся глубоко на подконтрольную сирийским курдам территорию в Сирии.

С другой стороны, курдская община в Ираке, представленная курдским Региональным правительством Курдистана, имеет реальную возможность создать свое государство. Этот орган является квазисуверенным образованием, под руководством которого находятся независимые вооруженные силы и экономика. И хотя оно страдает коррупцией и кумовством, как и любая другая политическая организация в регионе, это правительство представляет собой единственный по-настоящему эффективный правящий орган в Ираке. Более того, под его контролем находится самый мирный и стабильный регион страны.

Лидеры Регионального правительства понимают свои преимущества, поэтому правящая Демократическая партия Курдистана планирует провести референдум о независимости от Багдада в сентябре. Однако даже самый громкий призыв к отделению не будет достаточен для создания собственного государства. Для этого США должны всем своим авторитетом поддержать прозападное Региональное правительство Курдистана и предложить ему решительную поддержку в достижении своей независимости.

Дело в том, что спустя 14 лет после провального военного вторжения в Ирак США должны признать, что «единый, стабильный, демократический и федеративный Ирак», как его характеризовал один из официальных представителей Государственного департамента США, является не чем иным, как химерой. После вторжения в Ирак 2003 года политическая система страны претерпела значительную поляризацию по конфессиональному признаку, из-за чего шииты оттеснили суннитов вообще и курдов в частности. И именно лишение суннитов их места в управлении страной и было ключевой причиной появления ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Кроме того, на сегодняшний день Ирак не является союзником США, находясь, по сути, под внешним управлением Ирана. К ужасу курдов и других иракских суннитов, шиитские вооруженные формирования, контролируемые Багдадом и Тегераном, такие как «Хашдаль-Шаби», заполняют оставленный боевиками вакуум.

В этих условиях, подчеркивает автор, показателен пример Югославии, продемонстрировавшей, что, когда происходит раскол по этническому или религиозному признаку, наиболее эффективным путем к миру может оказаться лишь разделение страны. И у такого курдского государства есть реальная возможность на процветание: независимый Курдистан может совместить богатство своих недр с традицией стабильного и прагматичного правления, на основе чего возможно появление устойчивой демократии. Такое развитие событий, безусловно, станет победой для прозападных сил на Ближнем Востоке.

Даже Турция может найти такой вариант приемлемым. Так, правительства США и Турции согласны провести различие между курдами Ирака и турецкими курдами, о государстве для которых не может быть и речи. Более того, Анкара поддерживает сильные связи с Региональным правительством Курдистана — расширяя в последнее время объемыдвусторонней торговли и протягивая к себе их нефтепроводы, поскольку правительство Эрдогана видит в них противовес турецкой РПК.

Кроме того, президент США Дональд Трамп, прекративший поддержку антиправительственных сил в Сирии, по сути, отдал страну в руки России и Ирана, поэтому возглавляемая суннитами Турция, более чем когда-либо, нуждается в стратегическом буфере против шиитских Ирака и Сирии.

Пока администрация Трампа — не говоря уже о национальном правительстве Ирака, возглавляемом премьер-министром Хайдером Абади, — утверждает, что курдский референдум, не говоря уже об отделении региона от Ирака, приведет к дестабилизации страны. Некоторые эксперты утверждают, что такой шаг может подтолкнуть иракских избирателей проголосовать на выборах 2018 года за более радикальное шиитское правительство, которое будет в еще меньшей степени положительно настроено по отношению к курдам.

Однако при поддержке США такого исхода можно будет избежать. В действительности построение истинного суннитского альянса, который бы включал в себя независимый Курдистан, как раз в интересах США. Палестинцы, которые слишком долго были на проигрывающей стороне на Ближнем Востоке, могут в еще большей степени обогатить этот союз.

Таким образом, заключает автор, хотя администрация Трампа стремится сдержать влияние оси Россия — Иран — «Хезболла» на Ближнем Востоке, достигнуть этой цели, просто предложив поставить Саудовской Аравией и ее суннитским подконтрольным силам больше оружия, Белый дом не может. Вашингтону необходимо уделить внимание устремлениям угнетенных и маргинализированныхнародов, начиная с курдов, к свободе, демократии и компетентному управлению. Только так Запад сможет оказывать свое длительное влияние на этот регион.

Александр Белов

Источник: Regnum

На днях правящая в Турции Партия справедливости и развития (ПСР) решила сделать маневр, чтобы возродить в обществе, интеллектуальных и политических кругах дискуссию о будущем страны. По мнению турецкой газеты Sabah, момент выбран неслучайно. По ее словам, «когда солнце Атлантики садится, разваливается ЕС, бушует Ближний Восток и еще не совсем укрепилось влияние России, начинает восходить солнце такой бывшей империи, как Османская». Дискуссия призвана отвлечь внимание общества от сложной ситуации, в которой оказалась Турция в последние годы, переживая серьезные внутриполитические и геополитические катаклизмы. Sabah констатирует со ссылкой на Хантингтона: «Если Турция станет стальным ядром исламского мира и займет положение стержневого государства, тогда она перестанет быть разорванной страной, роль которой ей была уготована в «войне цивилизаций». Но это сможет сделать только лидер масштаба Ататюрка, способного осуществить проект «новой Турции».

Если говорить о фактической стороне проблемы, то все началось с выступления на телеканале CNN Türk высокопоставленного функционера ПСР Айхана Огана, в котором тот заявил, что «в Турции создаётся новое государство, основателем которого является Реджеп Тайип Эрдоган». По его словам, «страна 15 июля 2016 года пережила революцию и теперь мы создаем новое государство». То есть за историческую точку отсчета предлагается взять день, когда была предпринята неудачная попытка государственного переворота. Так споры в закрытых клубах правящей партии, где определяется курс страны и ее идеология, стали выходит на уровень массового общественного обсуждения. Однако в силу того, что турецкая политическая система структурно напоминает матрешку, где одно множество скрывает в себе другие, согласование интересов приобретает характер недосказанности, когда сделанные на публику заявления адресуются узким группам и носят скрытый подтекст.

Турция после 15 июля 2016 года

16 апреля сего года в Турции состоялся референдум по внесению поправок в Конституцию. Чуть более половины участников его проголосовали за усиление полномочий главы государства и трансформацию Республики из парламентской в президентскую. Это самая масштабная и системная реформа устройства страны с 1923 года, когда Мустафа Кемаль (Ататюрк) основал светскую Турецкую Республику. Одни из одобренных 18 поправок вступают в силу уже в нынешнем году, другие — только в 2019-м, когда состоятся президентские и парламентские выборы. Изменения подразумевают, что президент сможет формировать и возглавлять правительство, вносить бюджет и назначать более половины членов высшего судебного органа страны. В его прямое подчинение переходят Вооруженные силы и спецслужбы. Главу государства будут избирать на всеобщих выборах, проходящих одновременно с парламентскими.

При этом президент может и далее оставаться членом партии. Эрдоган получает возможность в 2019 году вновь избираться главой государства и занимать эту должность два срока подряд, вплоть до 2029 года. В этой связи многие турецкие эксперты уверены в том, что при сохранении нынешнего положения вещей потенциально Эрдоган может оставаться у власти до 2035 года. Но до 2019 года Турции, во-первых, еще надо дожить. Во-вторых, проблемными выглядят возможности Эрдогана трансформировать кемалистскую светскую республику в чисто исламское государство, которое часто называют «новым султанатом». Ведь сторонники Эрдогана на референдуме не получили устойчивого большинства голосов. Это ставит под вопрос его победу на выборах 2019 года.

Главная проблема тут в том, что президента в основном поддержала сельская Анатолия, тогда как в таких вестернизированных мегаполисах, как Стамбул, Анкара и Измир, партия Эрдоргана проиграла. Созревала ситуация эта долго. Против главы государства выступили также жители средиземноморского и эгейского побережий. Не поддержали изменения в Конституцию и курды. Страна оказалась расколотой: с одной стороны, внедряется новая политическая система, основанная на сильной вертикали власти. С другой — высок процент тех, кто этим изменениям противится. Репрессии, которые обрушила правящая партия на своих противников (в роли последних выставляются сторонники известного богослова Гюлена) после неудавшегося переворота 15 июля, как выясняется, мало что решают: удары приходятся не по тем силам, которые могут переопределить будущее Турции.

Заглядывая в недалекую историю

Эрдоган с 2003 года не раз занимал пост премьера. Уже тогда он ввел в политический обиход термины «старая» и «новая» Турция. При этом такие его соратники, как занимавший пост главы внешнеполитического ведомства, а затем и главы правительства Ахмет Давутоглу, активно разрабатывали и претворяли в жизнь доктрину «новой Турции». Успешно осуществлялись экономические реформы, предпринималась попытка адаптировать европейские юридические стандарты к турецким. По мнению директора Института ближневосточных исследований и профессора социологии и вопросов религии стамбульского университета Мармара Талипа Кючюкджана, в тот момент у правящего класса Турции сложились устойчивые различия между «старой» и «новой» Турцией.

Утверждалось, что в «старой» Турции участие в политической жизни было ограничено, права и свободы урезаны. Кроме того, страна была политически нестабильной. В 1990-х и в 2000-х годах выборы проходили каждые полтора года. Плюс к тому — серия военных переворотов. «Новая» Турция предусматривала перманентный цикл реформирования с ориентацией на интеграцию с Евросоюзом, активное участие граждан в политической жизни и сведение к минимуму влияния военных. Но сейчас выглядит очевидным, что Эрдоган использовал ЕС в качестве прикрытия для расправы с армией. А второй удар по ним он нанес после неудачной попытки переворота, перейдя также к обострению отношений с Брюсселем, который его не поддержал в ходе путча и после, разорвал мирный процесс со «своими» курдами и вступил в военную конфронтацию с сирийскими, а потом и с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Эрдоган стал активно эксплуатировать теорию «внутренних и внешних заговоров», давить на либерально-демократическую часть турецкого общества. То есть он внес свое содержание в ставший популярным лозунг о «новой» Турции, начал формировать фактически новую идеологию, способную понравиться обществу, создавать механизмы, работающие на укрепление его личной власти, оставляя без ответа вопросы перспектив страны, прикрыв их «горизонтами Османской империи». 15 октября 2016 года во время лекции в университете города Ризе президент заявил, что Турция должна вернуть утерянные территории бывшей империи и поменять нынешние, по его мнению, «нелегитимные границы Турции». А до того супруга Эрдогана Эмине, выступая на заседании фонда ENSAR в Стамбуле, назвала первые 90 лет существования Турецкой Республики «полнейшей катастрофой». «Сейчас мы находимся на новом перепутье, — говорила она. — Однако после крушения старой Турции возникли огромные проблемы, и сейчас нам нужно их решить».

6 сентября 2014 года представители национальных меньшинств Турции провели круглый стол, посвященный грекам, армянам и евреям. Указав на то, что сам Эрдоган активно использует в своей политической лексике термин «новая Турция», участники дискуссии потребовали, чтобы не исповедующие ислам граждане «имели в Турции те же права, что и мусульманское большинство», так как слишком маловато будет простой фиксации президентом факта наличия в стране людей «с грузинскими и армянскими корнями». При этом представители греков, армян и евреев напомнили, писала газета Today’s Zaman, что так называемая новая Турция очень похожа на Османскую империю, где «с 1913 года осуществлялся проект создания однородной Анатолии путем устранения различных национальных меньшинств».

В этом смысле они поставили на одну плоскость и Ататюрка, и иттихадистов. Так как Мустафа Кемаль действительно построил новое турецкое общество с учетом иттихадистской политики в решении национального вопроса, но с важными нюансами. Кемаль впервые в истории страны противопоставил турецкий национализм («тюркизм») панисламизму и пантюркизму младотурок, потому что видел серьезное противоречие в их сочетании. Проблема была в том, что до кемалистской революции у турок вообще не было общепринятого самоназвания, единого языка и даже фамилий. В странах Западной Европы их называли «оттоманами».

Эрдоган не затмил Ататюрка

Инициированная функционером правящей партии Оганом дискуссия о «новой» Турции имеет любопытное продолжение. Эрдоган «вдруг» заявил, что «не предпринимает никаких шагов по созданию нового турецкого государства и не является его основателем». Вот как прозвучали его слова: «Наш манифест: одна родина, одна нация, одно государство и один флаг. Я говорю вам о нашем манифесте как председатель партии и президент страны. У нас нет другого государства, кроме Турции, независимо от того, что говорят. Это все фикция. С божьей помощью мы делаем все возможное, чтобы сделать наше турецкое государство сильнее, и мы добьемся успеха». А ведь это возврат к лозунгам и идеям основателя Турецкой Республики Ататюрка.

Президент, будучи председателем Партии справедливости и развития, призвал «уставших от политической борьбы однопартийцев уйти из партии». Но в свою очередь популярная турецкая газета Turkiye сообщает, что «в стране существует риск нового военного переворота со стороны ультранационалистически настроенных кругов в Вооруженных силах, который может быть осуществлен в ближайшие полтора или два года». Что дальше?

Источник: Regnum

Президент России Владимир Путин с рабочим визитом посетил Абхазию и провел там переговоры с президентом республики Раулем Хаджимбой. Ранее глава России посещал этот регион в 2009 и в 2013 годах, тоже в августе.

Утверждается, что нынешний визит Путина был приурочен к годовщине войны с Грузией, которая началась 8 августа 2008 года. Но дата все же не круглая. В Тбилиси потому быстро «сообразили», что посещение Абхазии следует воспринимать как своеобразный противовес пребыванию в Грузии вице-президента США Майка Пенса, который участвовал в открытии проходящих в первый раз в таких масштабах военных учений НАТО Noble Partner 2017 (они продлятся до 12 августа). Военные подразделения альянса и боевая техника перебрасывались в республику по морю и авиацией. Полигон Вазиани близ Тбилиси утюжат американские танки Abrams и боевые машины пехоты Bradley.

Это вызов, на который Москве необходимо реагировать. Ведь если раньше премьер-министр Грузии, основатель правящей команды «Грузинская мечта» Бидзина Иванишвили заявлял, что «Михаил Саакашвили совершил в августе 2008 года глупые действия» и нынешние грузинские власти «не намерены действовать аналогичными методами», то теперь из Тбилиси звучат другие песни. Премьер Георгий Квирикашвили говорит, что «у страны есть все инструменты для подготовки к вступлению в НАТО», что воспринимается экспертами как попытка Грузии вернуть Южную Осетию и Абхазию. И не только это. Североатлантический альянс, похоже, именно в Грузии стремится создать свой главный опорный пункт в Закавказье. Ранее вбрасывались сообщения и о том, что Тбилиси предложил НАТО основать базу береговой охраны в Поти со «стратегическим значением», что, кстати, вызвало определенное беспокойство даже в Турции.

Анкара видит, что альянс стремится перенести центр тяжести в Черноморье из Турции на такие страны как Румыния и Болгария, плюс — ангажированных союзников типа Грузии и Украины. Поэтому не случайно на переговорах в Пицунде президент России со своим абхазским коллегой в первую очередь заявил, что Москва «гарантирует Абхазии безопасность и независимость». По итогам переговоров было сообщено, что российское финансирование инвестпрограммы Абхазии на 2017−2019 годы, которая направлена на достижение устойчивого роста, составит 6 млрд рублей. Помимо этого, Москва и Сухум договорились «еще теснее координировать шаги в противодействии вызовам и угрозам безопасности в Закавказье», а «ключевую роль в обеспечении стабильности в регионе продолжает играть объединенная российская военная база на территории Абхазии».

По словам Путина, «Российская Федерация и Абхазия договорились теснее координировать усилия по обеспечению безопасности в Закавказье», что расширяет геополитический диапазон российско-абхазского военно-технического сотрудничества. Таким образом, как заявил министр обороны России Сергей Шойгу, Москва «вынуждена повышать боевые возможности Южного военного округа, принимая симметричные меры по нейтрализации угроз национальной безопасности, проводить мероприятия стратегического сдерживания». Министр отметил, что одним из важных шагов в этом направлении стало формирование в военном округе в марте 2017 года общевойсковой армии. Он подчеркнул, что ряд иностранных государств наращивает военное присутствие у российских границ, считая угрозой действия России на Ближнем Востоке и в Закавказье.

Эти слова напрямую относятся к Грузии. МИД этой страны выступил с «осуждением» визита президента России Владимира Путина в Абхазию, а президент Украины Петр Порошенко провел телефонные переговоры с грузинским коллегой Георгием Маргвелашвили, «выразил ему солидарность». Соответственно отреагировал и Брюссель. Но благоразумно промолчал Баку.

Источник: Regnum